top
logo

Поиск

-
ВЛАДИМИР КАЧАН: «НА НИНУ ЗАРЕЧНУЮ ПРИШЛОСЬ НАДЕТЬ РЕЙТУЗЫ»

Самый виртуозный «бандит» страны рассказал «НР» незабываемые эпизоды закадровой и закулисной жизни

Актер, писатель, первый и самый лучший исполнитель романса «Кавалергарды» из фильма «Звезда пленительного счастья» Владимир Качан недавно выступил в новом амплуа главаря одесских бандитов Миши Виртуоза. Фильм Алексея Пиманова «Три дня в Одессе», где произошло это перевоплощение, вызвал у зрителя бурю эмоций. Поэтому интервью с Качаном мы решили начать именно с одесской темы.


«ФРАНЦУЗСКАЯ ЛЮБОВЬ» С УЧАСТИЕМ МАТРОСОВ

— Своеобразная у вас в этот раз роль, Владимир Андреевич. Как вы в нее погружались?

— Да бросьте! Необязательно кривляться или выдумывать что-то, чтобы ты был неузнаваем по сравнению с другими своими ролями в театре или в кино. По-моему, в кино важно придумать несколько приспособлений. Вот как здесь: «Конфетку хочешь?» Нужно помнить одно железное правило: в кино, особенно на крупном плане, не надо ничего играть — достаточно подумать. Я до сих пор не знаю сам, когда у Алексея появилась идея сделать этого главаря бандитов подпольным композитором, который сочиняет всенародные шлягеры: когда он узнал о моей песенной биографии, или это был давний замысел?

— В некоторых сценах вы встречаетесь с Леонидом Якубовичем. Он на съемках такой же, как мы его привыкли видеть в «Поле чудес»?

— Да. Мы с Якубовичем знакомы очень много лет. Познакомились задолго до того, как он стал вести «Поле чудес», когда он писал какие-то капустники, выступал в каких-то концертах, что-то вел, но народной известности у него еще не было. Так что на съемках нам нечего было притираться друг к другу — все было совершенно естественно и органично. Мы вообще, когда с ним встречаемся, только анекдоты друг другу рассказываем или какие-то эпизоды из жизни.

— Все, кто когда бы то ни было приезжали в Одессу, рассказывают о ее особой атмосфере, юморе. Вот и с вашей съемочной группой чего только не происходило…

— Инфернальный город! Я помню, как мы приехали в Одессу с Юрским со спектаклем «Провокация». Меняю я 100 долларов на гривны в начале Дерибасовской. И народу вокруг никого. Гривны держу в левой руке, в верхнем кармане — бумажник с остальными долларами, которые мне заплатил Юрский за все спектакли. Через 15 метров я лезу в карман, а там никаких денег. Остались только те гривны, которые я поменял. И чтоб кто-нибудь толкнул? Никакого знака, что карманник меня сейчас обчистит. И одессит, который нас сопровождал и которому я пожаловался, сказал одну фразу, только одну: «Ну, что, мастерство надо уважать». А Шендерович показывал как-то фотокопию афиши театра оперетты Одессы: «Водевиль «Французская любовь» с участием матросов черноморской флотилии».

КИРКОРОВ ПРОСИТ ДЕНЬГИ У БОГАТЫХ

— Остается ли у вас время на песни при вашей бурной съемочной жизни?

— Сейчас нет бурной съемочной жизни. Она была в 2006 году. То густо, то пусто, как говорят. Это позволило мне в свою очередь сосредоточиться на выпускаемой книге «Юность Бабы Яги», проверить все, отредактировать.

— Ну а песни-то редко пишите?

— Нет, отчего же? Я недавно сочинил песню на стихи Валентина Гафта. Выпустил музыкальный диск с инструментальной музыкой.

— Только он никак до наших магазинов не дойдет!

— А его и не было в магазинах. Он сделан маленьким тиражом, потому что очень дорого записывать песни в студии. Деньги, которые я зарабатываю, уходят на жизнь моей семьи и меня. Кстати говоря, даже такие, как Киркоров и Гвердцители, на клипы и на запись дисков просят деньги у меценатов. Оказывается, в этой среде так принято. За свои деньги никто ничего не делает. Но просить у меня просто не поворачивается язык. Я ни у кого ничего не прошу, несмотря на то что знаком с разными богатыми людьми. Так получалось, что они сами предлагали. Вот когда предлагали, выпускали диски. Я еще хочу записать диск вместе с инструментальным сопровождением неизданных песен Леонида Филатова. Но тоже надо ждать, пока появятся средства.

— А некоторые, чтобы найти партнеров, на тусовки ходят.

— Я почему-то чувствую себя некомфортно даже в такой тусовке, где я обязан быть. И я очень быстро убегаю. Ну, так, потусовался, а потом или незаметно, по-английски, или, если не получается, ссылаюсь на дела, даже если у меня их нет. Более того, действия, которые предназначены только для достижения некой популярности, считаю для себя унизительными. Мне не нужна эта популярность. Пусть меня знают 10 тысяч человек, но это отборные люди!

— Недавно «Школа современной пьесы», где вы играете, ездила на Ближний Восток с «Чайкой». Слышала, что из-за мусульманских традиций пришлось принимать какие-то беспрецедентные меры.

— В Иран мы ездили. Возили «Чайку» Акунина. А там даже на репетиции сидели четыре цензора и следили: не дай бог прикоснуться мужчине к женщине. Актриса, которая Нину Заречную играет, прыгнула, и обнажилась полоска кожи, а у Алферовой просвечивали контуры ноги. Так они притащили толстые рейтузы перед спектаклем, чтобы женщины натянули. Взрослые мужчины, а занимаются этой ерундой!

ЭФРОС НЕ МОНСТР, ОН — ГЕНИЙ


— Вы работали в театре у Эфроса. Это правда, что он был ужасным человеком?

— У него все было подчинено театру и искусству, все в голове. Вот, помню, мы жили с женой в коммуналке. Восемь семей. Телефон общий обшарпанный стоял в коридоре, возле него даже табуретки не было, чтобы присесть. И маленький сын, Глеб, в тот год болел шесть раз, то есть каждые два месяца. А Эфрос мне звонит в 12 часов ночи и начинает вдохновенно рассказывать, что он придумал, что завтра будет на репетиции. Я стою и думаю: «Хоть бы ты заткнулся наконец! Уйти бы поскорее». И спать хочется, и стоять уже надоело… Столько бессонных ночей, Глеб кричит больной, пьяный сосед идет мимо, толкается, а этот мне что-то впаривает про искусство. Я понимаю теперь, что он одержимый человек и мне бы слушать и слушать.
С другой стороны, нельзя же делать так. Михаил Казаков играл роль автора в спектакле «Дорога». Но вот меня ввели на роль Чичикова, а Сашу Котова — на роль этого автора. А Казаков ничего про это не знал. И я помню страшный эпизод, когда приходит Казаков играть своего автора и вдруг видит, что сегодня играет не он, а Котов. Эфросу это было неважно. Получается, что он пренебрегал человеческой судьбой в какой-то мере. Но я не хочу об этом вспоминать. За то, что он делал в области театра, можно закрыть глаза на все остальное. Даже Пушкин был непростым человеком. А уж Толстой!

©Лиза Коршуль
Газета «Нижегородский рабочий».
№ 50/ 16149, 10.04.2007

[назад]

 

bottom

© 2017 Владимир Качан официальный сайт. Все права защищены.
Joomla! — свободное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU/GPL.

Испытательная лаборатория ФЭУТ - аттестация рабочих мест по условиям труда.