top
logo

Поиск

-
«Народные артисты»
Еще на 1 курсе Щуки Леонид Филатов и Владимир Качан написали песни, которые стали народными, и народ слагает о них легенды до сих пор. Попробуем приоткрыть занавес и узнать, как на самом деле появились песни, авторство которых кому только не приписывалось.

-Как произошло ваше знакомство с Леонидом Филатовым?

-Волею судьбы и тех, кто заселяет студентов в общежитие, мы оказались с Филатовым в одной комнате. В комнате 39 на Трифоновской улице в доме 45б на втором этаже. Мы оба поступили в щукинское училище, Леня приехал из Ашхабада, а я из Риги и нас поселили в одной комнате. Но, наверное, это произошло не случайно. Я поступил не совсем сразу, а в дополнительный набор, который был в ноябре, так как летом провалился на этюдах. Этюд был «На приеме у комсомольского секретаря». Я не знал, что делать, мялся как-то и молчал и провалился. Но меня запомнили и вызвали из Риги на дополнительный набор. Я приехал, хотя два месяца уже отучился в Латвийском государственном университете на филфаке. Бросил все и приехал. На дополнительный набор народу было еще больше, но взяли троих -Нину Русланову, Александра Кайдановского и меня. Леня уже тогда писал стихи, а я начал их петь. Мне показал несколько аккордов наш приятель актер Геннадий Шаповалов (ныне актер театра на Таганке), и я начал сочинять музыкальное сопровождение и исполнять их под гитару. 

-Кто были вашими первыми слушателями?

-Как и все студенты театральных вузов, да и вообще все студенты мы проводили довольно фестивальную юность. Особенно на первом, втором курсе. Плотные занятия шли во время сессий, и, естественно, приоритет был у специальных предметов, а что касается общеобразовательных, то тут было по разному. Кроме того это было время начавшихся песен... Вообщем фестиваль сплошной. А благодаря нашей первой песне «Ночи зимние» к нам постоянно приходили слушатели... Приносили выпить... Фестиваль непрекращающийся. 

-Наверное весело было?

-Весело, но однажды, после одной из таких ночей, когда ночь перешла в день, день плавно перешел в ночь... А нас пятеро было в комнате. С нами жил тогда еще Боря Галкин. Сейчас известный актер и режиссер. Вообщем, день перетек в ночь, и было не очень понятно какое время суток. Как-то все вдруг очень устали. И легли отдыхать. Встает Галкин. Первым проснулся, подошел к окну и увидел, что прямо перед ним висело солнце. Такое розовое солнце прямо на уровне его глаз. Чувство единения с природой и с миром восторженного нашего Галкина переполнило. И еще он обнаружил за занавеской припрятанную кем-то едва початую бутылку водки. Там еще стояла тарелочка с черным хлебом и солью. И ,он конечно, наливает себе пол стакана для полноты ощущений. Берет в другую руку черный хлеб и вдохновленный, оборачиваясь к нам, говорит: «Ребята, вы что спите? Вставайте! Посмотрите какой рассвет!» А с постели раздается такой надтреснутый тенорок Филатова: «Боря! Это не рассвет, это закат!» Вот такие бывали истории, но это было все здорово. Тогда мы были все вместе студентами актерского факультета. И, естественно, нам приходилось еще и учиться. О нашей пятерке ходили по училищу легенды, поскольку мы постоянно что-нибудь придумывали. Особенно горазд на придумки был Леня. На занятиях по актерскому мастерству мы должны были делать самостоятельные отрывки, за которые мы получали плюсы или поощрения, которые зачитывались при экзамене. Мы должны были подготавливать самостоятельные отрывки и их играть. И можно сказать, что мы пускались просто на наглые вещи. Филатов писал одноактные пьесы или отрывки из пьес под вымышленными именами польских или итальянских драматургов. И мы эти отрывки играли. После заседания кафедры вся наша пятерка стабильно получала плюсы. Преподавателям отрывки очень нравились. Так это было легко и здорово написано, по-моцартовски. Причем в два-три дня он их писал так лихо. И вот нам потом рассказывали, что творилось на этих обсуждениях. Всем стыдно признаться в своей не эрудированности, в своей некомпетентности, и поэтому педагоги говорили друг другу: «А, я знаю этого драматурга.» «Да, конечно. Но хорошо бы еще что-нибудь его почитать.» «А вы знаете?» «Конечно, у меня дома его книги.» А он выдуман. То есть фамилия автора выдумана. Автор Филатов. И как в сказке о голом короле никто не скажет, нет того мальчика, который скажет, что король-то голый, что нет такого драматурга. Вся кафедра изображала друг перед другом литературную эрудицию, а на самом деле это написал Филатов. 

-И это осталось навсегда тайной или вы когда-нибудь признались педагогам в таком подлоге?

-Один раз это было обнародовано и ректор Щукинского училища Борис Евгеньевич Захава очень обиделся. 

-Вы дружите, поддерживаете отношения с Леонидом Филатовым и сейчас?

-Да, по счастью - да. Так бывает, конечно, не часто, что дружба студенческая длится потом долгие, долгие годы и качественно не ухудшается, а наоборот. Это бывает редко, но очень верно и хорошо. В 1996 году вышли альбомы «Диалог тридцать лет» и «Оранжевый кот», на котором я пою песни, написанные на новые стихи Филатова и на те, что появились в те наши фестивальные времена. Многие из этих песен стали народными, так называемыми народными. 

-Я знаю, что самая легендарная песня: «Мы шатались на пасху По Москве по церковной...». Она упорно приписывалась народом неизвестному белоэмигранту...

-Совершенно верно. Но, что значит народная песня, народ он персонифицирован. Обязательно в народе какой-нибудь Иванов, Петров, Сидоров, или Филатов или Качан существует. И это принадлежит их перу, их уму, воображению. Мне рассказывали, что потом эта песня зажила своей жизнью. Надо сказать, что когда мы сочинили эту песню, а она называется «Дневник прапорщика Смирнова», нас вызвали в райком комсомола. И там меня мягко предупредили, чтоб я ее лучше не пел: что это такое за сочувствие судьбе белогвардейского офицера. Это был первый или второй курс. Никто тогда не понял, что мы сочинили это, как жанровую зарисовку, как стилизацию, почти как пародию надрывную. Я ведь ее серьезно не пел никогда. Песня «Оранжевый кот» тоже оказалась народной. Спустя три года, после того, как я женился, выяснилось, что моя жена вместе со всем своим курсом ее пела и только тогда узнала, что это написали мы с Филатовым. 

-Ваша жена имеет отношение к театру?

-Прямое. В прошлом актриса ТЮЗа Людмила Гарница. Там мы и познакомились. А сейчас она преподает сценическую речь в РАТИ (Российская Академия театрального искусства), бывшем ГИТИСе. Сын тоже пошел по нашим стопам, хоть его и отговаривали. Он студент 1 курса РАТИ. 

-Вы говорили, что о песне «Мы шатались на пасху» вам самому приходилось слышать интересные истории?

-Мне рассказывали, что один, да скорее не один деятель искусств, покорял девочек этой песней и еще песней «Провинциалка». Девочки сразу таяли и падали. То есть мы с Филатовым имеем косвенное отношение ко многим романам. Но одна история меня просто потрясла. В одной компании мой знакомый спел «Дневник прапорщика Смирнова», девочки зарыдали, а он говорит: «Какие все-таки молодцы Филатов и Качан! Такую песню написали!» А присутствующий там молодой режиссер Рубен Симонов вдруг и заявит: «При чем тут Филатов и Качан! Это моему деду...» А его дед тот самый Рубен Симонов, который был главным режиссером сразу после Вахтангова, после него был его сын Евгений Рубенович, а это внук. «...Это моему деду один несчастный белогвардейский офицер спел. Дед передал отцу, а отец мне.» Фантастика! Впрочем, такого было много. С нашей песней «Пушкин» творилось тоже нечто подобное. («Тает желтый воск свечи, стынет крепкий чай в стакане. Где-то там в седой ночи едут пьяные цыгане...») Один молодой человек, актер в фильме «Молодые» спел эту песню и заявил, что это он ее написал. Я сказал Филатову, Филатов говорит: «Ну и черт с ним, мы еще сочиним.» А спустя годы, однажды я возвращался с гастролей, и в привокзальном ресторане провинциального города N решил поужинать. Ресторан полутемный, в дальнем углу сидит компания молодых людей, один из них поет песню «Пушкин». Я подхожу к ним, согретый 150-ю граммами водки и так без агрессии, а из любопытства спрашиваю: «А кто сочинил эту песню?» Они ужасно удивились, отвечают: «Как! Вы не знаете? Это,( ну допустим Сидоров, не помню кого они назвали) сочинил. У него такая трагичная история!» Я говорю: «Какая?» «Вы представляете он смог сочинить в своей жизни только одну песню, и так видно выложился весь в нее, так всего себя в нее вложил, что потом опустошился весь, больше ничего не смог написать, «исписался» и спился.» Мне эта история представляется новеллой про плагиатора. 

-А вы никогда не думали об авторских правах? Не пытались защитить свои авторские права?

-Когда вышли наши кассеты я их зарегистрировал в управлении авторских прав. Раньше об этом не думали. Но судиться с кем-то из-за этого... У нас есть песня, называется «Песенка о дуэли», там такие слова: «А важно то, что в мире есть еще мужчины, которым совестно таскаться по судам.» Мне было бы даже не просто совестно, а лень. И как можно судиться с несчастным, который думает, что это он написал?! 

-Среди ваших близких друзей и Михаил Задорнов. Тот, который не финансист, а юморист. Писатель-сатирик. А с ним как вас свела судьба?

-Я из Риги. И Задорнов из Риги. Мало того, мы из одной школы. Он учился на класс младше меня и познакомились мы в школьном драм. кружке. 

-Вы уже тогда с Задорновым юморили?

-Это не то слово. Однажды к какому-то красному дню календаря нас обязали поставить сцену, как ходоки приходят к Ленину. Мы с Задорновым и еще один парень, который стал потом бандитом играли ходоков. О ходоках мы знали, что это такие грязные бородатые дядьки в лохмотьях, вообщем знали их по изображению на картине художника Герасимова «Ходоки». Чтобы соответствовать внешнему виду ходоков как можно правдоподобнее мы повыворачивали всю одежду наизнанку. Школьные брюки, пальто наизнанку, на головы шапки наизнанку. Нам показалось что должно быть достоверно. Но когда мы вышли на сцену и при полном зале учителей, учеников из нескольких школ тогда согнали, мы вдруг переглянулись и с нами такое началось. А мы должны были произносить такую фразу, обращаясь к секретарше Ленина: « Сестрица, землицы бы нам!» И вот сквозь смеховые судороги, корчась от смеховых спазм мы пытаемся эту фразу выговорить, но получается нечто невразумительное, в зале недоумение. Мы пытаемся смех скрыть, засовываем в рот шапки, и из зала кажется будто с нами с троими вдруг случился приступ аппендицита. Так и не выговорив ее толком мы согнувшись от смеха со сцены и ушли. Но историчка все просекла, прибегает за кулисы и говорит:" Я вам этого так не оставлю, в зале члены РОНО. «Но наш школьный театр - это не только «ходоки». Мы ставили там Островского «Бедность не порок», где у меня была большая костюмная роль, с гримом, с бородой, с толщинкой на животе. А все мальчики из кружка были влюблены в девочку, которая играла главную героиню. И Задорнов тоже, и я тоже. И вот у нас с ней сцена, когда я должен взять ее за руку и сказать такой текст: «Ручка-то какая бархатная!» И я в это время брал ее за руку и вкладывал в руку любовную записочку. Но потом мы в ней разочаровались. Она на репетициях была в длинном платье, и когда мы увидели ее в коротком у нее оказались ноги настолько кривыми, что любовь прошла. 

-Вы мне говорили, что работали в Эстрадном оркестре под управлением Утесова.

-Да, к сожалению не осталось записей. Я пел там наши с Филатовым песни и не только. Меня пригласил туда Константин Григорьевич Певзнер, руководитель ансамбля «Реро» (не путать с «Ореро»). Утесов был уже старенький и фактически оркестром руководил Певзнер. Утесов меня послушал, как я пою, прослезился, он тогда уже часто плакал, и взял меня в оркестр солистом. А с Певзнером мы познакомились, когда я еще был студентом. Он тогда услышал наши песни, они ему жутко понравились, и он купил у нас для своего ансамбля две песни. По тем временам за баснословные для нас с Филатовым деньги - 150 рублей. 

-Вы сейчас что-нибудь новое пишите?

-Я сейчас хочу выпустить альбом «The best». Название пока не придумано. Уже начал записывать, но все упирается в деньги. Кризис. Все зависит от спонсора, как будет продвигаться работа. Ну а новые песни - конечно, конечно появляются. И не только на стихи Филатова. Я выпустил два альбома на стихи моего друга поэта Алексея Дидурова «Соседи по городу» и «Прогулка с другом». А в прошлом году вышел альбом «Русский платит за все» также на стихи Дидурова. Помимо этого, в 11 номере журнала «Октябрь» за 1998 год вышла моя повесть «Роковая Маруся», посвященная великому и ничтожному племени - артистам. Сейчас пишу автобиографическую повесть «Щукины дети» - о нас с Филатовым, о наших друзьях. И, надеюсь, с Филатовым мы еще что-нибудь напишем. 

Вместо послесловия:

В предисловии к альбому «Оранжевый кот» писатель Михаил Задорнов написал: «Сегодня артисты и торгуют и становятся пошляками в угоду «большинству». Ни Володя, ни Леня никогда до этого не унижались. Леня никогда не писал стихов по заказу, Володя никогда не сочинял музыку на стихи, которые ему не нравятся. Ни тот, ни другой никогда не меняли взглядов из-за денег. Это значит, что они очень талантливые люди... Я горжусь дружбой с Володей и Леней.»

[назад]

 

bottom

© 2017 Владимир Качан официальный сайт. Все права защищены.
Joomla! — свободное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU/GPL.

Испытательная лаборатория ФЭУТ - аттестация рабочих мест по условиям труда.