top
logo

Поиск

-
В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Владимир Качан
13:14, еще раз добрый день. У микрофона Ксения Ларина, и открывается наша «Театральная площадь». Вот такой мертвый сезон потихоньку уже сходит на нет, к «Современнику» на следующей неделе, по-моему, прибавляется уже Школа современной пьесы, это будут два театра, которые работают в Москве, все остальное заполнено антрепризами. Я очень рада, что сегодня в гостях у нас замечательный актер, певец, да, певец, писатель? 

Певец, писатель, еще певец совмещается, наверное, с сочинителем мелодий. 

Это композитор называется.

Да, остается сказать как коту Матроскину, я еще вышивать люблю, и все нормально. 

Это Владимир Качан у нас сегодня в гостях, еще раз скажу, что конечно же артист прежде всего, как мне кажется, наверное, это главное занятие. 

Я думаю, что это неотделимая профессия от всего остального, от всего, что я делаю, потому что без артистизма с моей точки зрения нет никакой прозы, и без того же артистизма для меня не существует исполнения песен. Поэтому для меня, например, не знаю, как для вас, но для меня певец-артист это всегда в первую очередь привлекателен, и по этой причине для меня с юности остается, не скажу идолом, но примером для подражания, в свое время был, потом я его продолжаю любить, это Шарль Азнавур. 

Ну что же, давайте мы сейчас покажем песенку одну, я думаю, что наверное не одну, а две-три мы вместим в наш сегодняшний эфир, поскольку отрывки из спектаклей мы вам показать не можем, мы про спектакли поговорим, а музыку будем слушать. Вышел новый альбом Владимира Качана, серия называется «Наши барды», вы первый открываете эту серию? 

Нет, первый диск вышел Александра Городницкого. 

Классика жанра. 

Не будем останавливаться на слове «барды», с которым я не согласен принципиально, с этим старокельтским словом, потому что для меня это всегда попахивает какой-то самодеятельностью. 

Лыжи у печки стоят, да. 

А самодеятельность это то, что мне не нравится. Выдающиеся барды, с моей точки зрения, уж если так прибегать к этой терминологии, они были профессионалами и остаются ими. Такие, как, допустим, Розенбаум или Макаревич, который с гитарой бард, а без гитары с ансамблем, не бард. Если я попал в эту рубрику, то и бог с ним. 

Владимир Качан поет и говорит в нашем сегодняшнем эфире. Могу сразу вам задать вопрос от нашего слушателя. 

Прежде, чем зададите вопрос 

Сказать, чьи стихи? 

Да, конечно. 

Алексей Дидоров. Будет ли Владимир продолжать сотрудничество на музыкальной ниве с Алексеем Кортневым, спрашивает наш слушатель Борис? 

Во всяком случае, такие пока не оформившиеся во что-то конкретное намерения у нас есть. И у нас были в моем театре Школа современной пьесы в июне по-моему и в конце мая были подряд два концерта, по-моему в июне, 3-4, которые очень успешно там шли. Мы веселились совершенно от души, и получился такой концерт, на который я сам, я редко так кого-то зову, уж если точно в чем-то уверен, но здесь я уверен, что концерт был хороший, веселый, приносил какую-то радость, что исполнителям, что зрителям. И если так все сложится, если наше время совпадет, если мы найдем какое-то общее время для исполнения этого концерта, то мы будем продолжать, конечно. 

Я сегодня, когда анонсировала нашу встречу, вспомнила, что видела вас еще на сцене ТЮЗ, спектакль назывался, как сейчас помню, «Три мушкетера», сколько же мне лет? 

Вам было года четыре тогда, да. 

Сколько же вам лет? 

Эта шутка стала расхожей, со мной она была действительно, когда ко мне подошла одна совсем дряхлая бабулька и сказала, дико шамкая, я выросла на ваших песнях, мне стало как-то немножко не по себе. Но не в этом дело. Если такая вещица, как «Оранжевый кот» живет 30 лет, с момента своего рождения, пускай живет. 

Кстати, по поводу «Кота», когда я завела эту песню, тут же мне на пейджер прислали недоуменный вопрос, что этой песне лет 100, 50, 30, 40, неужели ее написали Качан с Филатовым? Да, действительно это так. 

Они ее написали, когда это был 1969 год, т.е. порядочно давно. 

В прошлом веке, уж точно. 

Да, прошлый век. 

Давайте, я хочу, чтобы вы про ТЮЗ вспомнили все-таки, вы туда попали сразу после Щукинского, да? 

Да, еще не успев закончить, еще не было выпускных экзаменов, а я уже был приглашен в ТЮЗ, которым тогда руководил Павел Хомский. И я посмотрел репертуар, и мне показалось, там был один из первых, да, пожалуй, первый мюзикл в стране, «Мой брат играет на кларнете». Мне это все чрезвычайно понравилось, то, что я видел. Тамара Дегтярева, ныне актриса "Современника", была там ведущей актрисой, Лия Ахеджакова, которая работала там, тоже актриса театра «Современник». 

Пионеров играла. 

Да. Первая роль, которую я там получил, т.е. мне сразу так понравилось, что я не раздумывал, я больше не показывался ни в один театр вообще. Я пошел сразу в ТЮЗ, потому что мне казалось это абсолютно свежим искусством посреди многих подернутых ряской болотцев нашей театральной жизни тогда, т.е. типа театра Ермоловой в тот период или театра Гоголя, допустим. 

Не в обиду сказано, их участь сегодня не менее печальна, чем и 40 лет назад, у театра Гоголя и театра Ермоловой. 

Ничего не видел, поэтому поучаствовать в обсуждении репертуара этих театров я не могу. Но тогда это было так, и ни о чем не пожалел потом. 

Сколько вы там проработали? 

10 лет. 

Были звездой действительно этого театра, много играли. 

Первый успех большой был это когда мы как раз с Лией Ахеджаковой, я, Горелов и Зубарев играли «Я, бабушка и Илларион». И режиссера этого спектакля Гигу Лордкипанидзе, Ахеджакову и меня выдвинули даже на государственную премию. Выдвинули, но не дали, потому что параллельно, это произведение для детей и юношества. Параллельно был выдвинут еще детский писатель Анатолий Алексин, и нетрудно догадаться, кто эту премию получил. И тогда это было первое самое памятное выступление в театре мое тогда. И я очень любил это. Ахеджакова потрясающе играла эту бабушку, я исполнял роль Зурикеллы, главного героя, а она - бабушку. Потом прошло еще какое-то время, возник спектакль «Три мушкетера», нельзя не сказать еще о первом самом спектакле, «Зайка-зазнайка, три поросенка и серый волк», в котором я исполнял роль волка. Старыгин исполнял роль зайки-зазнайки. 

Боже мой. 

У меня был конфликт, у меня был такой длительный, не скажу роман, но длительные отношения с одной женщиной, которая в этом спектакле исполняла лису. И когда наши отношения приближались к концу, стоим мы как-то за кулисами, но мы должны выпрыгнуть на полянку, а там ружье, и мы его должны стащить с зарвавшегося зайца. И стоим мы с ней, у меня носик серенький, с нашлепкой, у нее носик рыженький, с рыжей нашлепкой, ушки у обоих, у меня серенькие, у нее рыженькие, привязанные хвосты, все как надо, и кровавым образом выясняем отношения. Если бы кто-нибудь Вот что надо снимать в кино. Если бы кто-нибудь видел эту картину, как мы «как ты не прав», «как ты не права», но у обоих носики и хвостики, боже мой, в общем, от канонического там бывало такое, что когда спектакли шли в 10 часов утра, особенно 1 января какого-то года. 

Я могу себе представить, это любит Табаков очень рассказывать про «Белоснежку» в «Современнике», целый набор историй. 

Да, это было классно. 

Мама, я боюсь. 

В общем, мы со Старыгиным веселили друг друга, как могли, иногда очень далеко уходили от канонического текста Сергея Михалкова, даже не всегда соображая, как к нему вернуться, к сюжету. Но я получал прорву выговоров за это дело, за отсебятину так называемую. Вот это была самая первая роль, а потом уже через несколько лет и «Три мушкетера», которые стали неким театральным бестселлером наверное, потому что на него все ходили, и дети, и взрослые, и держался он 7 лет на гребне успеха. Авторами спектакля были все те же Юрий Ряшенцев, Марк Розовский, Максим Дунаевский. 

Кстати, и песни все прозвучали впервые как раз со сцены театра, а не в кино, как многие думают. 

Конечно, но не все, Ксения, потому что там еще были, «Пора-пора-порадуемся» была написана специально для кино. Инициатором песни «Констанция» вообще был я, потому что я сказал как-то Максиму Дунаевскому, когда спектакль уже шел на финишную прямую, сказал, что мне необходима песня типа как Шарль Азнавур поет «Изабель» над гробом любимой. 

Так и получилось. 

Получилась эта песня. «Когда твой друг в крови», все эти песни были, но многие даже находки из этого спектакля потом благополучно перекочевали в кино. 

А почему ушли из театра? Или это необходимо? 

А я не ушел из театра тогда, меня пригласил Анатолий Васильевич Эфрос, от таких предложений, как вы понимаете, не отказываются. 

На Бронную, да? 

Да, он пригласил меня на главную роль в спектакле «Лето Эдем» по Теннеси Уильямсу, моей партнершей должна была быть Ольга Яковлева. Т.е. мне сделали предложение, как говорили гангстеры, от которого трудно отказаться. 

В принципе, рано или поздно надо уходить артисту из детского театра? 

Детский театр, это ведь такой вопрос размытый, насколько я понимаю, какие-то рамки детского или молодежного театра, они сейчас абсолютно размыты, т.е. нет границ четких. Есть какой-то молодежный театр, в котором работал, например, Женя Дворжецкий, есть ТЮЗ, в котором сейчас работает Яновская и Гинкас. 

Да, сейчас таких нет, но в ту пору, когда вы работали в ТЮЗ, это был театр для детей. 

Почему? Вот «Три мушкетера», там все время весь переулок был запружен иномарками в то время, представьте себе, приходили взрослые смотреть этот спектакль. Все зависит от того, кто как поставил, как это исполнил. Это неважно, детский, не детский, детский театр может совершенно неожиданным образом выстрелить, все персонифицировано, знаете, т.е. какой человек поставит, как поставил, и в театре юного зрителя в период Хомского на первые мюзиклы ломился народ. Это ведь понятно, потому что это было что-то такое свежее, совсем новое. 

А с другой стороны, огромное количество таких трагических судеб актеров, которые выходят за пределы возрастные уже, когда они не могут играть мальчиков и девочек, а что делать дальше непонятно. Я кстати вспомню, Лидия Николаевна Князева, на мой взгляд, просто выдающаяся драматическая актриса, слава Богу ей подарили один спектакль, когда она практически там за несколько лет до ее ухода, «Стеклянный зверинец», который Левертов сделал специально для нее, тогда все наконец-то увидели, какая актриса сидела в этом театре сколько лет, после того, как она перестала играть там всех этих принцев Далихьяр. 

Так в этом театре был еще и Ролан Быков, Инна Чурикова, Лия Ахеджакова. Если природа дала на некоторое время Лии Ахеджаковой такую внешность и такую психофизику, что она должна была исполнять роли травестюшные, т.е. играть и мальчиков, и девочек, пионеров, ничего тут не поделаешь. Но я помню, с какой неистовой силой она хотела уйти из этого театра, это было действительно так. Она очень хотела. А у меня как-то получилось само собой. Не знаю, влияет ли на судьбу влияет на судьбу любого артиста, играет любой застой. Вот работает ли он в театре на Малой Бронной или в театре Ермоловой, в театре Гоголя, чем это лучше будет, если там нет свежего, чего-то интересного, то чем это будет лучше? Он будет также застойно гнить, как и в любом другом театре. Там надо находить какие-то альтернативные пути, поля деятельности другие и все, по-моему. 

Володя, полку ваших зрителей прибыло, есть люди на свете, которые еще старше, чем я, слышите? 

Слышу-слышу. Тут понимаете, я вам скажу на это только одно, вообще все эти вещи о поколениях, это все миф, потому что главное не кто старше или младше, а кто лучше, талантливее, интереснее, умнее. Если, допустим, 60-летний или сколько ему там лет, 57-летний Чак Норрис может навалять с легкостью шестерым тинэйджерам, то значит, он сильнее и интереснее. 

Евтушенко вообще 70 лет исполнилось, посмотрите на него. 

Да, я смотрю на него. Единственное, что меня убивает, - это его цветные рубашки и пиджаки, и кепки. 

Сейчас появилась новая мода, он сейчас себе кепки шьет из того же материала, что и рубашки, получается такой костюм. 

Т.е. когда это вижу, мне становится как-то плохо, я перестаю воспринимать серьезно, что бы он ни говорил. 

Нет, молодец, я уважаю, он как-то держит марку. Уважаемая Ксения, а я видела Владимира в выпускном спектакле Щукинского училища «Снежная королева», это был звездный выпуск, желаю Владимиру больших успехов, с уважением, Галина Марковна. 

Спасибо. 

А вы играли кого, Кая? 

Советника, какого Кая, бог с вами, посмотрите на меня внимательней. Кая даже не помню, кто играл. Кто-то как раз в амплуа травести играл, кто-то типа Ахеджаковой. Но я играл советника, когда у меня случился приступ аллергии, тяжелый довольно, меня в больницу отправили, в этой роли меня заменил Леонид Филатов, на стихи которого мы сейчас послушаем песню. 

Давайте, да, я очень хочу, мне очень нравятся вещи многие, связанные с Леонидом Филатовым, я хотела песню поставить «Не лети так, жизнь», но может быть мы ее и споем сегодня в конце, а сейчас песня, которая называется «Свадьба». Скажите сразу, у меня к вам вопрос, а какие-то новые песни у вас сейчас рождаются вместе с Филатовым или уже нет? 

Вместе с Филатовым песни новые не рождаются. 

Не пишет он стихов? 

Потому что наверное это был такой порыв, такой мощный выплеск тогда, мы же сочинили около 50 песен вместе тогда. 

«Август» это тоже ваша песня? 

«Под синим сводом августа влюбиться можно запросто»? 

Нет, «Август стоял, белая сирень». 

Это тоже наша песня. 

Как она начинается, Господи Боже мой, по стихам? 

Вот улетишь, парус наладишь. 

Такая странная песня. 

Странная, да, песня о собственных похоронах, но когда мы ее сочинили, некоторое время я ее пел, кстати говоря, меня и сейчас догоняют какие-то люди, собирали какие-то записи на катушках, на пленках, потом приносят и заводят то, что я тогда исполнял. А потом я перестал конкретно петь эту песню, еще несколько других, по простой причине, что мне это казалось песней о собственных похоронах, в нашем возрасте несколько кокетливой, хотя надо сказать, что «Не лети так, жизнь», я время от времени пою, и даже записана она в нескольких дисках. Но она все-таки посерьезней, поинтересней. Хотя надо сказать, что мы ее тоже сочинили, будучи совершенно молодыми людьми. 

Т.е. вы не думали о том вообще, о серьезности этих подводных камней, таких подтекстов? Когда это пишешь, когда тебе 20 лет, конечно, ты себе не представляешь, как это ты воспримешь через 20-30 лет. В. КАЧАН: Да, относишься к этому несколько легкомысленнее, ну, что, ну «Не лети так, жизнь», все же буквально так говорят о том, что с кем ни разговариваешь, как кому после 40, начинают говорить как быстро летит время. Да нормально оно летит. Быстро, ужас, пролистываются просто недели, ужасно. 

Ну, недели, ну, что? 

Не хочу, хочу быть вечно молодой. 

Вы знаете, как-то известная дама по имени Коко Шанель сказала фразу, которая, может быть, вас обнадежит, она сказала после 50 человеку столько, сколько он сам захочет. 

Я вам скажу другую фразу, когда мне исполнилось 40 лет, это случилось буквально в этом году, папа мой говорит ну, не расстраивайся, помнишь, Любовь Орлова сказала мне всегда будет 38. Я говорю папа, она это сказала, когда ей было 75, понимаете? Поэтому действительно все впереди. 

Тут пришло на пейджер две информации такие, я не знаю, как это назвать, информации, вопросы? 

Телеграммы. 

На которые нельзя не ответить, тут совершенно справедливо кто-то заметил, что я не упомянул режиссера спектакля «Три мушкетера» Сандро Товстоногова, я упоминаю его, тем более я упоминаю и вспоминаю, теперь уже приходится вспоминать, потому что он не так давно умер. 

Почему он так рано умер? 

Что-то с давлением, сердце. 

Ужасно, мне очень нравится, у него были замечательные, кстати, спектакли в театре Станиславского, когда он здесь работал, в Москве, все как-то коряво сложилось. 

Мы его всегда очень тепло встречались, я не могу не вспоминать о нем с колоссальной теплотой, потому что тогда вообще команда «Трех мушкетеров» сложилась на редкость удачно. А с Сандро мы потом встречались, в последний раз виделись, когда у меня с моим театром Школа современной пьесы были гастроли в Петербурге, и мы случайно с ним встретились на Невском проспекте, зашли в какое-то кафе, посидели, это была наша последняя встреча. И конечно я был потрясен, когда увидел его портрет в театре Станиславского, я там был приглашен на роль в спектакле «Слухи», который называется не «Слухи», а «Юбилей Чарли». 

Сейчас идет, да? 

Шел в мае-июне, сейчас там кое-что приостановилось в связи с другими событиями, но тогда, когда в театр Станиславского пришел на репетицию, увидел портрет Сандро в траурной рамке, у меня просто ноги подкосились. Так что я извиняюсь перед его памятью и перед вами, что я не упомянул его фамилии, конечно, это гадко. Что же касается еще одного сообщения, телеграммы, это как говорят на телевидении, пользуясь случаем, я хочу передать привет, как говорят в «Поле чудес», Инне Суреновне Туманян, которая поставила фильмы, в которых я участвовал. Она вообще замечательный режиссер и поставила фильмы, которые я тоже все время помню, так же, как все время с теплотой, нежностью вспоминаю про Инну Туманян. Пользуясь случаем, я передаю тебе привет. 

Давайте тогда уже передадим привет и главному режиссеру театра Школа современной пьесы, Иосифу Леонидовичу Райхельгаузу, который столько сделал для того, чтобы Владимир Качан вернулся на драматическую сцену. 

Да, у него такие акции всегда происходят в какой-то такой импровизационной легкости. Я так думаю, потому что он же тоже мне сделал тогда в свое время предложение, я лет 6 или 7 был вне театра, и хорошо, наверное, потому что я за это время очень плотно занимался музыкой, делал первые записи, т.е. это уже было после 40 лет. Поздно. И я очень рад, что так получилось, и плотно занимался концертной деятельностью. А тут последовал звонок от Иосифа, который предложил, да еще не как-нибудь, а Петренко Филозов - Полищук уже играли «А чой-то ты во фраке», он решил сделать спектакль второй, принципиально другой, с партнерами тоже, что называется, не слабыми совсем, Людмилой Гурченко и Эммануилом Виторганом. Т.е. от таких предложений тоже не отказываются нормальные люди, понимаете, и я пришел, посмотрел в первой редакции этот спектакль, помню, что если я не хохотал, то я улыбался все время. И разумеется, после того все так и пошло. Мы, по-моему, друг для друга комфортно и приятно сосуществуем. 

Вам очень идет этот театр, я хочу вам сказать, поскольку я театр люблю, часто там бываю, видела практически все спектакли. Когда я сказала, что мне понравился этот спектакль, Райхельгауз почему-то удивился, мне очень понравился спектакль «Провокация» Сергея Юрского. Просто здоровский, московский, очень тонкий, очень ироничный, да, конечно же для тех, кто понимает. А почему бы и нет? 

С ним мы и были на гастролях в Израиле сейчас. 

И как, кстати, они это восприняли? 

Хорошо. 

Да. 

Т.е. это воспринимается всегда нормально, это же не что иное, как опять же такая ирония, временами переходящая в сарказм, по поводу нашей жизни. Не надо вдаваться в криминальную суть того, что там происходит. Там лучше не вникать, потому что Юрский интеллигент черт знает в каком поколении - вдруг говорит о том, что надо изучить криминальную жизнь Москвы или не Москвы для того, чтобы это все документально и точно описать. У него такой задачи не было. Но судя по тому, что эти фразы некоторые, из этого спектакля, входят в какие-то поговорки, просто для между нами, то, что эта компания в Школе современной пьесы, когда встречаются Валера Яременко и Женя Князев, Максим Евсеев, Саша Аронин, Юрский со всей семьей, с Дашей, с Натальей Теняковой, им всем приятно друг друга видеть и сосуществовать. Т.е. это команда, так что удивляться Иосифу в этом смысле, как-то это неэтично, я бы сказал. Хотя надо добавить, как это вы так элегантно выразились, что мне идет этот театр, я надеюсь, что Иосиф может сказать в свою очередь, что и я иду этому театру тоже. Я так надеюсь, потому что то, что мы там делаем, то, что мы делаем даже в клубных вечерах, то, что мы делаем в спектаклях, вообще я должен сказать, что жизнь в этом театре Школа современной пьесы, для меня лично, а я пережил несколько театров в Москве, она самая, пожалуй, лучшая. Я чувствую, что ко мне там хорошо относятся. 

Постучите. 

Я чувствую, что ко мне там хорошо относятся. Или во всяком случае, даже если это будет в прошлом, уже в конце концов больше 10 лет я работаю в этом театре, больше, чем в ТЮЗ, и эти годы даром не прошли. Я могу, оглядываясь в прошлое, сказать, что в таком случае, даже если я покину этот театр, я могу сказать, что мне там было хорошо. 

Ладно, давайте не будем так о грустном. У нас сегодня печальное какое-то направление, мы сегодня разговаривали с Михаилом Осокиным, который вернулся на НТВ, и вроде тоже как-то смеялись, иронизировали, он такой ироничный человек, вы это видите сами по тому, как он новости читает, но при этом все было печальное, такое ощущение разрухи не покидает, внутреннее. Поэтому пусть этот театр еще живет вместе с Райхельгаузом и с нами, вы будете играть там спектакли. 

У меня не было, Ксения, никакой такой печальной нотки. Я сказал даже если я покину этот театр, у меня есть, о чем вспомнить за эти 10-11 лет. 

А вы легко вообще расстаетесь с местами работы, с людьми? 

Нет, я даже из ТЮЗ было боязно очень уходить к Эфросу, потому что куда-то в совершенно новое, я привыкаю и к людям, и даже к врачам. 

К врачам пора уже привыкать, действительно. 

Во врачах люди нуждаются, Ксения, и в 20 лет, и в 18, и в 16, не надо. Но лучше иметь своих, что называется, как показывает практика, сейчас лучше иметь своих. Консерватизм мой заключается в том, что если я знаю, что там лечат лучше, все равно пойду к старому врачу. 

Я вспомнила - как сейчас принято писать, костюмы ведущему предоставлены таким-то магазином на телевизоре - вспомнила одну очень серьезную передачу, аналитическую, в которой говорится о недостатках, вскрывают язвы общества. Ведущий очень серьезный, многозначительный, и в конце идут титры спасибо тому, тому, спонсор программы стоматологическая клиника такая-то. Т.е. я понимаю, что зубы ведущему были предоставлены. 

Это что, более удивительно, когда читаешь какую-нибудь рекламу типа «Пиво «Пит» спонсор Нового года», это как спонсор весны или спонсор ледостава. Это такая чушь. 

Кстати, вспомнила, что вы тоже увлекаетесь этим коллекционированием всякой глупости, которая сопровождает нас повсеместно в быту и в нашей жизни, я даже помню, когда вы как-то к Саше Гордону приходили еще в тот утренний телевизионный эфир, много конечно интересного я тогда услышала увлекательного. 

В основном мы этим обмениваемся с моим школьным другом детства Михаилом Задорновым. Мы друг другу по телефону или очно всегда рассказываем наши новые, новейшие наблюдения по этому поводу, наблюдения за нашими идиотизмами, туда включаются и цитаты современных эстрадных песен, туда включается и реклама, все на свете, то, что мы видим, то мы друг другу рассматриваем вместо анекдотов, что называется. 

Жалко, у нас времени остается все меньше и меньше. Вот вы про Задорнова сказали, о чем с вами разговаривали до начала эфира, для меня это было открытие, что вы оказывается знакомы со школьной скамьи, в 12-13 лет познакомились. Этот характер ваш такой, действительно, что вы привыкаете к человеку, потом не отпускаете уже его от себя долгие-долгие годы, либо это чисто мужское качество? 

Думаю, что скорее второе, но не это главное все равно, потому что это судьба так сложилась еще к тому же. Так получилось, что мы были вместе, не теряли друг друга на протяжении долгих лет, по сей день. Со школы люди расстаются, уезжают, разъезжаются по местам работы и т.д. У меня, например, с Леонидом Филатовым тоже был какой-то перерыв в отношениях, только телефонные звонки в течение лет трех, а потом все опять стало еще крепче, теснее, и я бы сказал сердечнее, пользуясь случаем, передадим привет Леониду Филатову и его жене Нине, чем было прежде, раньше нас объединяла не только дружба, но и песни, а потом стало что-то большее. И это не привычка, Ксения, нет, это так вот сложились обстоятельства. Я неслучайно сказал слово «судьба», ведь посмотрите, что получилось, Филатов приезжает из Ашхабада в Щукинское театральное училище, я приехал из Риги, я приехал, причем поступил на дополнительный набор осенью, и меня подселяют в комнату, где живет Филатов. Это фатум, понимаете, я еще к тому времени не знал и не понимал, умею ли я сочинять мелодии какие-то, через полгода это выяснилось. 

Почему вы стихов не пишете? 

Потому что есть люди, которые делают это гораздо лучше, чем я. 

Наверняка есть что-то у вас, тайком от всех, пишете стихи, сочиняете песни, поете их? 

Нет. 

Неужели нет? 

У меня очень много друзей, профессионалов в этом смысле, и Саша Вулых, и Леша Дидуров, и я уже не говорю о Лене Филатове. 

Но вы же прозу пишете. 

Это разные совсем вещи. 

Мне кажется, что если человек может писать прозу, он легко справится со стихами. 

Я думаю, что я бы мог сочинить некоторые стихи к эстрадным песням, которые сейчас поются. Я мог бы сейчас прервать нашу передачу и полчаса рассказывать об этих цитатах. Вот такого рода поэзию, наверное, я бы произвести на божий свет мог, понимаете? Но зачем? Я сочиняю, стараюсь сочинять, во всяком случае, осмысленные песни, осмысленное пение вот что это такое, с моей точки зрения, должно быть, и для этого существуют высокопрофессиональные поэты, к стихам которых я и обращаюсь. Это и Юра Ряшенцев, и многие другие. 

Вот, кстати, еще об одной роли я хотела бы все-таки упомянуть под финал, Тригорина, которого вы играете в «Чайках». 

И еще буду играть в оперетте. 

Я не знаю, что ждет вас впереди, мне кажется, что будет некий перебор, потому что все уже. 

Нет, я думаю, что на оперетте вся эта трилогия закончится. 

Еще цирк существует, балет существует и кукольный спектакль, что еще осталось. 

Вдруг Иосифу придет в голову и такое, он в этом смысле человек неожиданный. 

Вопрос, который я задавала многим вашим коллегам по этим спектаклям, по "Чайкам", насколько работа в этих двух спектаклях связана внутренне для вас? Одно является продолжением другого, чеховский Тригорин, акунинский, это два разных персонажа или все-таки один? 

Нет, разные, разумеется, для меня лично, может быть, для кого-то нет. 

Ира Алферова тоже сказала, что разные, никак не связаны. 

Абсолютно разные, потому что начнем с того, что во второй части Тригорин гомосексуалист, а в первой части он все-таки какой-то вялый, но любитель женщин. В оперетте, я думаю, он будет нечто вроде мачо, опереточный такой герой-любовник, который соблазняет. В чеховской «Чайке» Иосиф поставил это так, Райхельгауз, что он вроде как-то соглашается, уступает, он не активная сторона в отношениях с Заречной. Она им как бы овладевает, а он ей уступает, понимаете, но во второй части он уже меняет ориентацию к чертовой бабушке, и соответственно это и играется. Я, правда, не играю такого оголтелого гомосексуалиста, стараюсь этого избегать, но тем не менее из песни слов не выкинешь, и поэтому это совершенно другой образ. И оперетта это будет естественно третий другой тоже. 

Я хочу вам сказать, что в принципе если посмотреть сначала «Чайку» Акунина, а потом прийти и посмотреть чеховскую «Чайку», то все встает на свои места, понимаешь, ах вот как оказывается, в чем дело. Мне кажется, что имеет смысл тем, кто еще не видел спектакли, посмотреть оба спектакля. Они конечно для зрителя абсолютно взаимосвязаны. 

Т.е. вы советуете сначала акунинскую? 

Да. 

Понятно. 

И когда спектакль только начинал репетироваться, акунинский, конечно это был риск большой, наверняка и вы сталкивались с таким мнением, особенно чеховедов, что это вообще издевательство, надругательство и кощунство. 

Что они скажут по поводу оперетты? 

Да, но здесь можно сразу сказать, что там Журбин музыку написал. А Вадим Жук написал либретто. 

Т.е. полное издевательство.

Издевательства нет, это я говорю с полной ответственностью, там есть черты мюзикла, но Иосиф Райхельгауз настаивает на том, что это оперетта. Есть черты мюзикла, и причем временами даже романтического, очень теплого, сердечного. И думаю, что там никакого издевательства нет, потому что Вадим Жук написал очень элегантное либретто. И чеховский разговор, диалоги переходят мягко в музыкальный номер, музыкальный номер не должен выглядеть как пародия, он должен выглядеть мягкой игрой в оперетту. Не более того. 

Когда спектакль будет уже показан? 

Кто же это знает? 

Сейчас собираетесь, сезон открываете, будете вспоминать? 

Сейчас начнутся репетиции, это надо овладеть сложнейшей музыкальной партитурой, которую привез Александр Журбин, всем овладеть, я еще, может быть, в лучшем положении, потому что у меня слух несколько лучше, чем у других. Но процесс займет у меня не меньшее время, но вообще это серьезная работа, кропотливая. Думаю, что не раньше конца осени или октября в лучшем случае. 

Я уже поставила песню финальную, это песня "Не лети так, жизнь", все-таки я хотела бы, чтобы она сегодня прозвучала, как вы к этому относитесь? 

Сами, между прочим, говорили о том, что наша передача приобретает печальный оттенок, и ставите «Не лети так, жизнь». 

Ну хорошая же песня. 

Да, но что-нибудь повеселее могли бы поставить. Но ставьте «Не лети так, жизнь», тем более что это на стихи моего первого соавтора и близкого друга Лени Филатова. 

Я хочу вам сказать, что в гостях у нас был, очень смешно, наверное, когда человек еще сидит в студии, про него говорят у нас в гостях был Владимир Качан. 

Я есть еще, я здесь. 

Увидеть этого человека вы можете на сцене театра Школа современной пьесы, которая как раз в начале августа уже открывает очередной сезон. 

1 августа открывается сезон, как раз акунинской «Чайкой». 

Так что приходите, а вам большое спасибо, я очень рада нашему знакомству, спасибо. 

И я тоже. До свидания всем.
©«Эхо Москвы», 26.07.2003 года
 

bottom

© 2017 Владимир Качан официальный сайт. Все права защищены.
Joomla! — свободное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU/GPL.

Испытательная лаборатория ФЭУТ - аттестация рабочих мест по условиям труда.