top
logo

Поиск

-
«Ночь нежна» при полной луне» Ваган-Москва (1997г. №4-6)
В начале про термин «оборзеватель». Это не потому, что вероятно, что я однажды пошутил, а редакторы журнала подхватили шутку. Конечно, и не потому, что я буду как цепная оборзевшая собака на коллег по театру, кино, эстраде и проч. в стиле развязной ядовитости, свойственной многим газетным комментаторам или каким-нибудь телевизионным «пираньям пера». Нет, не буду. Скорее всего, потому, что я сам (с изрядной долей самоиронией) считаю себя настолько оборзервим, что, невзирая на свои занятости в театре, кино, на ТВ и радио, на запись собственных песен и т.д., - решил заняться еще и литературой. «Мало ему, дураку!» - думаю я про себя. Отчаянный шаг… Но этот шаг сделан, и поэтому извольте ознакомиться с одним моим ярким театральным впечатлением. 

Смотрю я признаться мало. Я имею в виду спектакли. По нескольким причинам. Во-первых, меня чаще всего приглашают друзья и знакомые посмотреть что-то с их участием, и это уже опасно. Тебе увиденное может совсем не понравиться или же (ну так бывает!..) может оказаться зрелищем не твоим, не близким тебе, а значит, не сможет тебя ни тронуть, ни тем более – взволновать. А ты тем не менее должен же что то сказать пригласившим тебя. И ты мямлишь, находишь какие-то обтекаемые формы, чтобы не огорчить, не обидеть, но скрыть все равно ничего не можешь, и твой товарищ это видит, и ты видишь, что он видит – словом ужас! Кроме обоюдного чувства досады и неловкости нет ничего. И можно даже таким образом испортить отношения с близкими и приятными тебе людьми. Во-вторых, если у тебя много работы, но вдруг появляется свободный вечер, то хочется его провести тихо, в кругу семьи, даже (стыдно сказать) – у телевизора с семечками. Поэтому, когда мои знакомые спрашивали меня: «Как! Вы и этого не видели? И этого?! Ну, знаете…» - мне становилось неловко, и я придумал для себя этакое клише, стандартную форму ответа. Я всегда отвечал так, вопросом на вопрос: «А вы когда-нибудь видели сталевара, который ходит отдыхать к родному мартену?» И, наконец, третья причина – это иногда, в редких случаях возникшая белая зависть: Ах! Ну почему я не там, не с ними, не в этом чудесном действии, не в этом спектакле! Вот с этого и начнем. 

Анатолий Ромашин пригласил меня на спектакль «Ночь нежна» в театре «Луна». Театр этот создал и им руководит Сергей Проханов. «Ночь нежна» - магический, завораживающий роман Фитцджеральда. Если ты впечатлительный, ранимый, склонный к романтизму, но тщательно скрывающий это юноша, а таких очень много, невзирая на господствующие в стране рыночные отношения, - то этот роман ошеломит тебя, и ты долго будешь его помнить. Я тоже был таким юношей, плохо помнил содержание, но хорошо помнил впечатление, и поэтому шел в первую очередь на название.

Далее. Мне было крайне любопытно, как это С.Проханов, которого я всю жизнь знал, как человека веселого и несколько легкомысленного, да и вся страна воспринимала его не иначе, как «усатого няня», - ухитрился написать инсценировку и, более того, поставить на своей сцене «Ночь нежна». Усатый нянь и Ф.Скотт Фитцджеральд как-то не сопрягались. Забегая вперед, скажу, что пришлось вспомнить великого учителя А.С. Пушкина, давным-давно намекнувшего нам, «что ум высокий можно скрыть безумной шалости под легким покрывалом» 

И, наконец, из тех, кого я знал, там играли, кроме А. Ромашина, еще и Д. Певцов, и Ю. Чернов, и С. Виноградов, с которыми мы не так давно вместе в картине В. Мотыля «Несут меня кони». Все это, вместе сложенное, сулило либо жестокое разочарование, - что это опять «не моим», не совпадет с тем острым, почти болезненным ощущением от книги, либо, - жесткое наслаждение (отчего не быть «жесткому наслаждению», если бывают «жесткие романсы»).

Когда мы с женой и сыном уселись в середине первого ряда (а это уже было нарушением театральной этики: коллеги не должны сидеть слишком близко, но – так посадили) и сын попытался вытянуть ноги, жена сделала ему замечание: «Убери ноги со сцены». И действительно, театр настолько миниатюрен, зал настолько мал и сцена настолько крохотна, что если сын на 20 сантиметров вперед вытягивал ногу, она оказывалась уже на сцене. Но все это, как оказалось, работало на спектакль. И зрителей должно было быть несколько десятков, - столько, сколько вмещает зал, и они невольно оказывались втянутыми в этот жизненный процесс, который разыгрывали артисты, и артисты обязаны были как бы и не играть, потому что любая игра, любой показ переживания, а не само переживание, становились бы очевидными в трех метрах от твоих глаз.

Плавно и величаво выплывшие в начале спектакля двое красивых мужчин с обнаженными торсами несколько напрягли меня. Ибо это были Д. Певцов из «Ленкома» и С. Виноградов – свободный художник, который играет или ставит спектакли, где ему вздумается. Напрягли потому, что имя Д. Певцова уж не раз муссировалось в прессе в сочетании с гордыми и банальными титулами супермена или секс-символа новой России (эти журналистские ярлыки, я думаю, озадачивают самих артистов, но, кажется, Певцов слишком умен, чтобы относиться к этому без юмора), - ну, а С. Виноградов, как известно, долгое время ассоциировался в первую очередь с Мадам из знаменитого спектакля Р. Виктюка. Они красиво вышли и картинно встали, и я с некоторым испугом (так как придерживаюсь тривиальной сексуальной ориентации) подумал, что сейчас между ними начнутся специфические отношения. Но – нет, оказалось, что это не более, чем иронический реверанс режиссера и артистов в сторону «Баттерфляй». Они эту спешную цепочку, наверно, и сами не прослеживают: Мадам – «Баттерфляй» - стиль плавания – пляж, на котором все начинается. А-а-а! Они сейчас на пляже, поэтому в таком виде! Они из воды, где плавали баттерфляем, устали и вышли на берег начинать это действие, и тихо, не форсируя звук, начали, и пошло, и покатило совсем про другое! Изломанные, «психиатрические» отношения персонажей безупречно игрались артистами, как великая тайна любви, жизни и смерти. Когда жизнь и смерть настолько рядом, и граница между ними настолько непрочна и размыта, что ты начинаешь за них тревожиться: как бы не случилось с ними чего-то страшного, к чему, тем не менее, тебя все время готовят. Представьте себе трагическую красоту испанской корриды в соединении с анатомическим цинизмом операционного стола, черное, красное и стерильное белье, - и вы поймете, о чем я говорю. Пластические ноктюрны, поставленные С. Виноградовым, полные драматизма и сдержанного достоинства, гипнотизировали зал, над которым сгущался любовный зной и предчувствие беды и разлуки. Каждый играл тайну, все время хотелось разгадать, что за боль у этого человека, что он скрывает, о чем он все-таки думает в то время, как говорит что-то совсем неважного для него.

Я где-то прочитал, как Лукино Висконти учил играть одну кинозвезду: «Ты должна играть так: глаза говорят одно, а губы - другое». Вот так тут и было. Причем очень киноматографично, крупным планом (от того что все близко) и, главное, все на полутонах, ничего определенного, ничего нам не разжевывалось и не доигрывалось (не дай Бог, не поймем!), а оставалось на додумавание и допереживание. То есть, режиссер и артисты нам, зрителям, доверяли, они верили в то, что мы не идиоты и все, что надо, «догоним» сами.

Я люблю артиста Анатолия Ромашина за то, что он рисует свои роли не акварелью, а пастелью и всегда чего-то не договаривает; мне нравиться Ю. Чернов, когда он дальше от цирка и блице к театру, да что там, - все в этом оркестре играли слаженно и сильно, но (да простят меня мои друзья и коллеги!) здесь все-таки были трое музыкантов, на которых акцентировалось основное внимание. Первая скрипка – Николь, она же – артистка М. Блейк, флейта – Дик Драйвер, он же – С. Виноградов, и барабаны – Томми – артист Д. Певцов. Эти трое и тащили на себе всю партитуру С. Проханова, автора этой музыки и дирижера.

Я мог бы еще на пяти листах описать, как они играли, останавливаться на каком-то моменте и разбирать его, но – незачем. Скажу лишь одно: я, как профессионал, который обычно знает, как и какими средствами делается что-то на сцене, - тут временами не понимал, да и не хотел понимать, а хотел, чтобы они меня и дальше несли по этой реке любви и переживания – дальше, дальше…

И (тот самый редкий в моей жизни случай) – я завидовал, что я не там, не с ними, что я в трех метрах от них, но на другой стороне, на стороне зрителей.

Театр «Луна», господа, - это таинственный театр. Теперь думаю, что он так назван не случайно. Ведь не даром луне приписывают загадочное влияние на самочувствие и настроение людей. И фаза этой «Луны» под названием «Ночь нежна» безусловно является полнолунием. Выходите, господа, из дому, полюбуйтесь на полную луну и ощутите смутную тоску по тому, что жизнь коротка, любовь хрупка, а счастье – эфемерно. Поэтому вглядитесь туда повнимательнее, и вы увидите там: отблеск – Жизни, тень – Любви и призрак – Счастья. И долго потом будете, подобно герою Д. Певцова, напевая про себя странную старую песенку: «Оркестр «Бинго - бонго» играл нам танго, танго…»

 

bottom

© 2017 Владимир Качан официальный сайт. Все права защищены.
Joomla! — свободное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU/GPL.

Испытательная лаборатория ФЭУТ - аттестация рабочих мест по условиям труда.